Интервью с Масатаке Фудзитой (1 часть)

Масатаке Фудзита сэнсей,  8 Дан Айкидо ( 21 апреля 1937 — 28 мая 2014 )

Айкидо Хомбу Додзё Сихан. Советник по общим вопросам Айкикай. Исполнительный директор Всеяпонской Федерации Айкидо. Директор Японского Совета Боевых Искусств. Член аттестационной комиссии Айкикай.

Результат пошуку зображень за запитом "Масатаке Фудзита"

— Насколько нам известно, ваш отец изучал айкидо в Манчжурии под руководством Морихея Уесиба? 
— Да, но сначала он занимался дзюдо и продолжал практику дзюдо во время своей работы в Манчжурии. В Манчжурии существовало общество, члены которого изучали не только дзюдо, но и кендо, сумо и другие искусства. Мой отец был членом этого общества и знал достаточно много людей, занимающихся другими воинскими искусствами. Благодаря именно этим знакомствам он узнал об айкидо, когда в Манчжурию был приглашен Морихей Уесиба. Он тренировался вместе с такими людьми, как Кендзи Томики (1900-1976), который был тогда профессором университета Кенкоку, и мастером сумо Сабуро Вакута (1903-1989; он также известен под именем Тенрю и является знаменитым борцом, начавшим изучать айкидо под впечатлением техник Морихей Уесиба).
В то время учениками айкидо были главным образом люди, имеющие опыт в других воинских искусствах и которые должны были иметь соответствующую рекомендацию Морихею Уесиба лично. Большинство из них имели высокий уровень в дзюдо, кендо и других искусствах, которыми занимались.

— Какую работу выполнял ваш отец в Манчжурии? 
— Он работал в Обществе Согласия (Кёвакай) – организации, созданной для выполнения правительственной работы «за сценой». (Кёвакай – официально Manchu Teikoku Kyowakai, Манчжурское императорское Общество Согласия – была политической организацией, характерных черт политической организации не имеющей и не преследующей цели добиться политической власти, а действующей на заднем плане, дополняя официальную деятельность правительства, направленную на достижение «идеального национального устройства» и создания более нравственного мира – прим. Aikido Journal). Квантунская армия в Манчжурии была очень сильной. Верхушку правительства составляли китайцы, занимающие министерские и другие посты высокого ранга, а японцы имели в правительстве более низкое положение. Учитывая все это, правительство, армия и Общество Согласия уравновешивали влияние друг друга. Например, если армия по какой-то причине задерживала лицо китайской национальности, мой отец оказывал этому человеку помощь и поддержку. Другими словами, три этих структуры представляли собой нечто вроде углов треугольника, противостоящих друг другу, и в этой ситуации положение моего отца давало ему достаточно авторитета, по крайней мере для того, например, чтобы предъявлять армии жалобы.

— Вы сами родились в Манчжурии? 
— Да. В 1937 году в местечке под названием Синкьо – сейчас это город Чангчан. Мой отец родом из Саппоро (Хоккайдо) и в Манчжурию приехал прямо оттуда. Перед тем, как быть репатриированным обратно в Японию, он провел в Манчжурии в общем 10 лет. В те дни ситуация там была очень сложной, и если бы была сделана хоть одна ошибка, я вполне мог остаться сиротой. Я говорю по-китайски, но только потому, что позже я изучал этот язык в университете; когда я был ребенком и в Манчжурии ходил в школу, там говорили только по-японски. К сожалению, хотя в итоге я выучил китайский, плохие связи между Китаем и Японией не дали мне возможности применить в своей карьере знание языка. Но китайский я знаю очень хорошо, и буквально недавно в китайском ресторане в Лос-Анджелесе у меня спросили, китаец я или японец. С английским, однако, все иначе – если китайским я владею хорошо, то английский как будто старается спрятаться от меня куда-то очень далеко.

Результат пошуку зображень за запитом "Масатаке Фудзита"

— Айкидо вы начали заниматься после возвращения в Японию? 
— Да. После того, как я приехал в Токио поступать в университет. До этого я еще жил в Саппоро. Я всегда был очень физически активным и часто катался на коньках, ходил на лыжах и занимался плаванием. Когда я уезжал в Токио, мой отец велел мне зайти к сенсею Уесиба. Он не говорил мне о том, что мне следует заняться айкидо, а просто хотел, чтобы я передал от него привет. Я приехал в апреле, когда в школах Японии начинается учебный год, но оказалось, что для того, чтобы я смог увидеть сенсея Уесиба, кроме моего отца должен быть кто-то еще, чтобы меня представить. В результате я смог увидеть О’Сенсея и передать ему приветы от отца только в ноябре. Помню, что день был очень холодный. Я представился как сын Фудзита и извинился за то, что не мог прийти так долго. Тогда я не собирался заниматься айкидо и из того, что рассказывал мой отец, я понял, что айкидо напоминает дзюдо.

— Каким было ваше первое впечатление о сенсее Уесиба? 
— Тогда я ничего не знал об айкидо, но в тот момент, когда я увидел его лицо, я понял, что он был необычным человеком. Он сильно поразил меня. Мне было все равно, занимался он воинскими искусствами или чем-то еще, я просто знал, что в том, чем он занимается, нет никакой ошибки. Уже на следующий день я занимался в додзё.
Отец обеспечил мне возможность быть представленным сенсею Уесиба, но решение начать изучать айкидо было целиком моим собственным. Я мог просто передать приветы отца т отправиться домой, но по какой-то причине та первая встреча с О’Сенсеем заставила меня задуматься, и на следующий день я вернулся просить его взять меня в свои ученики. Рапньше я не видел айкидо, но один только взгляд на О’Сенсея заставил меня принять решение, и я считаю, что это удивительно. Такие вещи иногда случаются, иногда нам везет на такие встречи.

— Каким в те времена было додзё? 
— Тогда О’Сенсей много ездил между Токио и Ивама и никогда не оставался в Токио надолго. Я ходил на утренние тренировки, которые проводил сенсей Киссемару. Среди других учеников были сенсей Сигенору Окумура, Нобуёси Тамура (сейчас он во Франции) и Масамичи Норо (он тоже во Франции). Там был еще довольно необычный парень, как мне тогда казалось, по имени сенсей Садатеру Арикава (смеется).
Многие из тех, с кем я тогда тренировался, все еще работают в айкидо. Многие открыли свои собственные додзё или руководят додзё отделений Айкикай. Я думаю, что очень важно ценить и сохранять связи, которые формируются в процессе совместных тренировок.

Результат пошуку зображень за запитом "Масатаке Фудзита"

— Вы много лет работали в офисе Айкикай, а чем вы занимались перед этим? 
— Семь лет я работал в правительственной организации под названием Син Сейкацу Ундо Кёкай («Новый стиль жизни – атлетическая ассоциация»). Работа в ней заставляла меня много времени проводить в разъездах, поэтому со мной всегда была кейкоги, куда бы я ни отправлялся. Сегодняшнее отделение додзё в Хиросиме возникло именно в связи с этим, так же как Клуб айкидо университета Хиросимы. В Токио мой офис был расположен в районе Хибийа, и в том же районе было додзё в офисах Регионального суда Токио, и я тренировался там в то время, которое было отведено на обед. Это додзё все еще находится там и фактически является одним из первых, появившихся в офисах и существующих до сих пор.

— Как вы начали работать в офисе Айкикай? 
— Всю работу там выполнял один из моих старших университетских товарищей, но в конце концов он оттуда ушел, и в 1967 году ее принял я. Это было примерно в то время, когда начали строить новое додзё. Спустя два года я стал чем-то вроде секретаря, и приблизительно тогда сенсей Киссемару стал председателем штата директоров Айкикай.
Я часто сопровождал О’Сенсея, когда он ездил по делам. связанным с Омото-кё. В последние два года его жизни я проводил с ним половину каждого дня. Сенсей Киссемару часто дразнил нас, говоря: «Что вы опять делаете вдвоем?» (смеется). Иногда я был с ним так долго, что мне приходилось забрасывать работу в офисе.
Мы путешествовали с О’Сенсеем по одним и тем же маршрутам. Например, если мы ездили в Танабе в Вакаяме, мы останавливались у сенсея Хикитсучи в Синго. Кажется, мы ездили в Танабе дважды. Это были тяжелые поездки, занимавшие обычно целую неделю.
О’Сенсей обычно ходил очень быстро, проскальзывал сквозь толпу, используя движения тела, напоминающие ирими, и угнаться за ним было сложно. Он был невысоким, и потому следовать за ним в толпе было трудно, особенно если учесть, что я нес его багаж.

— В течение тридцати лет Киссемару Уесиба был Дошу – на посту, завещанном ему отцом. Как вы думаете, как изменилось за это время айкидо? 
— Сенсей Киссемару не принадлежал к числу тех людей, которые стараются выдвинуться вперед, и это отразилось на его подходе к айкидо на посту Дошу. Главным образом он преданно старался продолжать искусство своего отца и делал это спокойно и последовательно, не внося ничего личного в руководство другими учителями и старшими последователями айкидо. Я полагаю, что благодаря именно этому неимперативному подходу айкидо в мире распространилось так широко. Когда я работал в офисе, я никогда не слышал, чтобы сенсей Киссемару что-то мне приказывал. Он никогда не говорил: «Фудзита, сделай то-то и то-то!». Он был совсем не таким человеком. В каком-то смысле мне это было трудно. Обычно, когда ты работаешь в компании, старшие ясно говорят тебе, что тебе следует делать, но в офисе Айкикай мне часто приходилось вычислять это самому.

— Говорили, что сенсей Киссемару прилагал много трудов для того, чтобы привести айкидо в систему, которая бы его более простым и понятным. 
— Вы должны помнить, что сенсей Уесиба едва ли когда-либо демонстрировал айкидо широкой публике. Он мог делать это ради каких-то особых лиц, но я не думаю, что ему когда-либо вообще приходило в голову арендовать помещение вроде общественного зрительного зала в Хибийа или Будокан и дать публичную демонстрацию. В противоположность этому сенсей Киссемару полагал, что такие публичные демонстрации дали бы людям шанс увидеть айкидо. А это он считал необходимым условием для того, чтобы айкидо распространялось и росло. Из-за этого айкидо стало меняться. В те времена, когда я поступал в додзё, в прошении о приеме приходилось указывать имена тех, кто представляет тебя, а сегодня любой, включая иностранцев, может поступить в Айкикай.

— Произошли ли за это время изменения в технике айкидо? 
— Я думаю, что даже если человек хочет полностью скопировать технику своего учителя и быть способным самому ее воспроизвести, это едва ли возможно, если он может тренироваться только час или два в день. То, что мы имеем сейчас – это вовсе не прямая передача от индивидуального учителя индивидуальному ученику (иссин денсин), которая когда-то была нормой. Этот род обучения стал невозможным, когда айкидо стали обучаться большие количества людей, как сегодня. Однако в айкидо он все-таки еще существует. Мне хотелось бы надеяться, что люди смогут из этого хоть что-то взять. Если люди занимаются айкидо для того, чтобы держать себя в хорошей форме – это замечательно. Другим айкидо интересно как сфера социальных связей, кому-то интересны техники сами по себе, кого-то привлекает философия О’Сенсея или что-то еще. Есть даже такие, кто сами айкидо не занимаются, но высоко его ценят – можно сказать, «болельщики» айкидо. Сейчас я думаю, что все эти причины заниматься айкидо являются достойными.

***

Aikido Journal, № 120